Периодически пишут о казнях коррупционеров в Китае. Многие россияне считают, если бы взяточников в нашей стране наказывали так же жёстко, то и проблема коррупции была бы давно решена. Но вот эксперты отмечают, что казни по таким делам в Китае всё же редки — чаще такая мера, как расстрел, применяется по другим обвинениям. Это скорее исключение. Большинство осуждённых получают небольшие сроки или наказание, не связанное с лишением свободы. Между тем кампания по борьбе со взяточничеством уже добралась до самых верхов — антикоррупционная кампания затронула даже ближайших соратников китайского лидера.
Буквально на днях Народный суд КНР приговорил к смертной казни очередного чиновника, бывшего заместителя руководителя зоны технико-экономического развития в городе Нанкин (провинция Цзянсу) Ян Юлиня. Суд признал его виновным в хищениях, превышении полномочий и легализации доходов. Приговор назвали «крайне тяжелым» из-за колоссального ущерба государству. Помимо приглвлра к казни, Ян Юлиня лишили политических прав и конфисковали все активы.
Смертный приговор в КНР не всегда означает немедленную смерть. В масштабах страны таких дел — буквально единицы, максимум десятки в год, а в центральной прессе о них пишут лишь раз в год-два. На самом деле в Китае чаще выносят приговор с отсрочкой на два года, что фактически означает пожизненное заключение. Если за эти два года осуждённый ведёт себя «правильно», смертную казнь заменяют на пожизненное заключение без права на условно-досрочное освобождение. Например, так было с экс-министрами обороны Ли Шанфу и Вэй Фэнхэ.
Пекин не разглашает точные сроки исполнения приговоров, но о самих казнях сообщает открыто. Например, в конце прошлого года казнили экс-главу инвесткомпании China Huarong Бай Тяньхуэй, чьи взятки превысили $156 млн. До него аналогичная участь постигла Ли Цзяньпина, присвоившего более $411 млн. В обоих случаях апелляции отклонили.
Верховный лидер Китая Си Цзиньпин называет коррупцию «древним злом», которое веками отравляло Китай и теперь угрожает стабильности режима. И последовательно ведёт борьбу по искоренению этого «древнего зла». Как отмечают эксперты, первый этап этой борьбы начался с прихода Си к власти в 2012 году, а сейчас идёт вторая фаза. Она продиктована амбициозными задачами, включая подготовку армии к столетию. По мнению экспертов, Си видит, что армия и партия всё ещё недостаточно управляемы из-за коррупционных очагов.
На что сторонники жестких мер по отношению к коррупционерам в России обращают особенное внимание: В Китае нет никаких неприкасаемых. Ещё в 2013 году Си провозгласил политику «нулевой терпимости»: бороться будут и с «мухами» (мелкими взяточниками), и с «тиграми» (крупными чиновниками). Эксперты замечают, что «китайская чистка» зашла невероятно далеко — под удар попали люди, стоящие буквально всего на ступень ниже самого лидера. Это касается и членов Политбюро, и высшего военного руководства. Как пример: сейчас в китайской армии идёт масштабная чистка, фактически обновляющее всё верхушку.
Это характерная черта эпохи Си — он не проявляет пощады даже к высокопоставленным соратникам. Яркий пример «нулевой терпимости»: Чжан Юсь, заместитель председателя Центрального военного совета считался неприкасаемым, имел тесные связи с Си (отцы Си Цзиньпина и Чжан Юся были соратниками по революционной борьбе) и даже, по поручению СИ, принимал российского президента, которого обвинили в передаче США «ядерных секретов», получении взяток, злоупотреблении властью и «формировании политических клик». Все эти примеры показывают: в современном Китае неприкасаемых для расследований больше нет.
А ведь не так давно основной проблемой Китая была глубоко укоренившаяся система «патрон-клиент» (по-нашему — кумовство) и из-за круговой поруки некоторые становились теми самыми неприкасаемыми, ведь в армии и госаппарате связи между людьми настолько формализованы, что вокруг одного влиятельного лица может выстроиться целая структура, контролирующая огромные ресурсы. Но, как видно, эта система безнаказанности рушится. Риск попасть под следствие стал слишком высок, и коррупция теперь напрямую влияет на то, как работает вся государственная машина.
Так что, наверное, нужно обращать внимание не на частоту расстрелов, а на то, чтобы и у нас во главу угла встала «нулевая терпимость», не позволяющая высокопоставленным чиновникам становиться «коррупционерами с масштабом».
